Румянцев николай иванович

Граф Николай Румянцев: тайный кардинал «Юноны и Авось» | Милосердие.ru

Румянцев николай иванович
Николай Караченцов в роли графа Резанова в спектакле «Юнона и Авось». Изображение с сайта wikipedia.org

В 1981 году в Ленкоме состоялась премьера спектакля «Юнона и Авось». Спустя год в продаже появилась одноименная рок-опера, двойной альбом. Музыка Алексея Рыбникова, слова Андрея Вознесенского.

Эти два произведения перевернули весь позднесоветский мир. Достать билеты на спектакль было невозможно. Николай Резанов, сыгранный Николаем Караченцевым стал кумиром всех романтических юношей и виновником мокрых подушек романтических девушек.

Во дворах резко перестроился гитарный репертуар. Вместо песни «Я начал жизнь в трущобах городских» и «Гимна восходящего солнца» зазвучали романсы «Ты меня на рассвете разбудишь» и «Белый шиповник».

Мало кто знал в то время, что в основе всей этой истории были реальные события. Существовали и «Юнона», и «Авось», и Давыдов с Хвостовым.

И был взаправдашний роман между Кончитой-Консепсией Аргуэльо и Николаем Петровичем Резановым. Но только не любовь руководила мужественным мореплавателем, а международные интересы России.

А тайным кардиналом всех этих событий был его тезка, известный царедворец, интриган и меценат граф Николай Петрович Румянцев.

Первая интрига

Николай Петрович Румянцев (1754-1826). Русский государственный деятель. Репродукция гравюры Гавриила Ивановича Скородумова. (Из фондов Исторического музея). В.

Шияновский / РИА Новости

Николай Румянцев родился в 1754 году в Санкт-Петербурге.

Шести лет от роду был записан в конный лейб-гвардейский полк, в четырнадцать переведен в Семеновский лейб-гвардейский полк – зачем-то, нам этих игрищ не понять.

В восемнадцать лет уже состоял при дворе Екатерины Великой – по тем временам, настоящая служба. Затем – Европа, где его наставник, видный в то время публицист Фридрих Мельхиор Гримм свел юношу с Вольтером.

Вольтер отнесся к юноше довольно благосклонно, между делом заметил: «Тем, кои рождены для того, чтобы служить опорой власти неограниченной, не мешает взглянуть на республику».

То есть, все по высшему разряду, как и полагалось представителю румянцевского рода.

С 1779 года – камергер, с 1791 – тайный советник, с 1796 году – действительный тайный советник. Между тем, с 1781 года Румянцев живет не в России. Он – посланник Российской империи при Майнцском, Кельнском и Трирском курфюршествах. И у него есть сверхсекретное задание государственной важности от самой матушки-императрицы.

Постоянно проживая в Франкфурте-на-Майне и ведя предельно светский образ жизни, он тщательно подбирает невесту для наследника престола Александра Павловича. Сам определяет кандидаток, изучает их, словно под микроскопом, отвергает, снова назначает кандидаток. За претендентками он наблюдает «с крайней осторожностью, никого не компрометируя и колико можно меньше гласно».

Одновременно с этим Николай Петрович выполняет и свои официальные функции посланника. Притом выполняет блистательно.

Талейран говорил ему: «Вы соединяете в себе французскую любезность с английской глубиной и ловкость итальянца с твердостью русского».

В 1793 году заключается брак между наследником и дочерью маркграфа Баден-Дурхалского Карла Людвига Баденского Луизой Марией Августой Баденской.

Миссия выполнена, и Румянцев, наконец-то, вернулся в Петербург. Чин действительного тайного советника он получил, действительно, за тайные дела.

Вторая интрига

Румянцев. Диплом Государственного канцлера России. 8 мая 1810 г. Пергамен. Сургучная печать. Подпись Александра I. Изображение с сайта inter-legal.

ru

Не удивительно, что в 1801 году, после коронации императора Александра Первого, Николай Петрович вступил в настоящую силу.

Царь говорил о Румянцеве: «Нет такого дела, которого я не мог бы поручить Николаю Петровичу Румянцеву с полным совершенно доверием, потому что оно будет исполнено абсолютно точно».

Он директор департамента водных коммуникаций, министр коммерции, министр хлеба и земель – была в то время и такая должность. Его стараниями в стране появляется первая деловая газета – «Санкт-Петербургские коммерческие ведомости» и создается так называемая Мариинская система, связавшая водным путем Волгу с Балтийским морем.

Важность этой системы шлюзов, каналов и водохранилищ не переоценить. Ее сравнивали и с Панамским каналом, и с другими столь же важными гидропроектами.

А в 1803 году он снаряжает кругосветку Крузенштерна. Именно ее частью было путешествие «Юноны» и «Авось», а также Николая Петровича Резанова. Ему было 42 года, а Кончите 15. Влюбилась в русского красавца без ума.

Все происходило под руководством опытного интригана. Инспектор Русской Америки (так официально называлась резановская должность) слал ему донесение за донесением. Оба авантюриста – один в тиши столичных кабинетов, а другой в испанской Калифорнии – шаг за шагом строили интригу.

Один из участников той экспедиции, врач Георг Лангсдорф восхищался Кончитой: «Она выделяется величественной осанкой, черты лица прекрасны и выразительны, глаза обвораживают. Добавьте сюда изящную фигуру, чудесные природные кудри, чудные зубы и тысячи других прелестей. Таких красивых женщин можно сыскать лишь в Италии, Португалии или Испании, но и то очень редко».

Портрет государственного канцлера графа Николая Петровича Румянцева 1897 год. С гравюры Скотникова Е.О. Изображение с сайта 1812db.simvolika.

org

А про Резанова мудрый доктор писал: «Можно было бы подумать, что Резанов сразу влюбился в эту молодую испанскую красавицу.

Однако ввиду присущей этому холодному человеку осмотрительности, я скорее допущу, что он просто возымел на нее какие-то дипломатические виды».

И вот Резанов, наконец, докладывает Румянцеву: «Здесь должен я Вашему Сиятельству сделать исповедь частных приключений моих. Ежедневно куртизуя гишпанскую красавицу, приметил я предприимчивый характер ее, честолюбие неограниченное, которое при пятнадцатилетнем возрасте уже только одной ей из всего семейства делало отчизну ее неприятною.

Всегда шуткою отзывалась она об ней: «Прекрасная земля, теплый климат. Хлеба и скота много, и больше ничего». Я представил российский климат посуровее и притом во всем изобильней, она готова была жить в нем, и, наконец, нечувствительно поселил я в ней нетерпеливость услышать от меня что-либо посерьезнее до того, что лишь предложил ей руку, то и получил согласие».

Оба интригана празднуют успех. Однако же судьба распоряжается иначе. На обратном пути в Петербург, уже в сухопутной его части, Николай Петрович Резанов неудачно падает с лошади и спустя несколько дней умирает.

Кончита узнает о его смерти лишь на следующий год. Девушка сохраняет верность обожаемому жениху. На протяжении двадцати лет она занимается благотворительностью, а затем постригается в монастырь Святого Доминика как Мария Доминга.

Хозяин собственного города

Портрет Н. П. Румянцева кисти Джорджа Доу. Изображение с сайта wikipedia.org

А в 1812 году произошла трагедия в жизни Румянцева. Ему, убежденному франкофилу, большому приятелю Наполеона докладывают, что Бонапарт напал на Российскую империю.

Николай Петрович горячо отвергает эти сведения – подобное вероломство просто не укладывается у него в голове. В конце концов страшную новость лично подтверждает Александр Первый. У пятидесятивосьмилетнего царедворца случается апоплексический удар.

Едва оправившись от болезни (к счастью, от перенесенного инсульта осталась только глухота на одно ухо), он просит отставки. Получает ее лишь в 1814 году, притом за ним пожизненно остается звание государственного канцлера. И граф полностью отдает себя новому делу – созданию Румянцевского музея.

Коллекционированием он занимался с давних пор, еще со своей службы за границей. Но особого расцвета его собрание достигло лишь после отставки. 28 000 томов были лишь верхней частью айсберга.

Главную ценность составляли семь десятков рукописей (эту часть своего собрания Румянцев снабдил надписью, адресованной потомкам: «Беречь, как глаза») и около тысячи географических карт.

Плюс монеты, минералы, живопись, археология. Впоследствии на базе этого музея будет создана главная библиотека страны, нынешняя Российская государственная библиотека.

Историк А.Д.Ивановский писал: «Многим из современников графа Николая Петровича казалось странным, что государственный канцлер, столь близкий Государю сановник, столь богатый вельможа, дорожил клочками едва удобно разбираемых бумаг, собирал обрывки пергаментных переплетов и разных харатейных листков, на которых значились слова, мало кому понятные.

Но именно эти самые листки и клочки увековечили имя Румянцева, и кто из его современников, сановных бояр, мог подумать, что из клочков древних рукописей он составит величественное здание, которое просветит отечественную историю и составит несокрушимый памятник его имени».

Здание Румянцевского музея в С.-Петербурге. Изображение с сайта persons-info.com

Одновременно с созданием музея Румянцев увлекся еще одним делом – обустройством своего города Гомеля. Да, весь Гомель действительно был его собственностью – еще его отец, легендарный генерал-фельдмаршал П.А.Румянцев-Задунайский получил его в потомственное владение.

Мы уже писали, что у Николая Петровича все в жизни было исключительно на высочайшем уровне.

Он решил создать «город своей мечты» – и в результате в Гомеле соединились лучшие архитектурные традиции Санкт-Петербурга, Лондона, Рима и Парижа.

Здесь в разное время – и при жизни Румянцева, и после его смерти – появляются Петропавловский собор, ратуша, костел, гостиный двор, доходное училище. Троицкий храм, лицей, ланкастерская школа, аптека, больница. Летний «Охотничий домик», русский трактир и немецкий трактир. Можно сказать, что мечта воплотилась.

Особенно же царедворца увлекают дальние морские экспедиции. В 1815 году – экспедицию Коцебу для поиска северо-восточного прохода мимо российских границ. В 1816 году финансирует путешествие на Камчатку, а в 1817 – в Северную Америку. Но с великими делами середины нулевых все это, конечно, конкурировать не может.

* * *

Скончался Николай Петрович в 1826 году, прожив удивительно счастливую и насыщенную событиями жизнь и оставив после себя новый исторический термин – «румянцевская эпоха». Похоронен в Гомеле, в Петропавловском соборе.

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/graf-nikolaj-rumyantsev-tajnyj-kardinal-yunony-i-avos/

Какой след в истории оставили родители фельдмаршала Румянцева-Задунайского

Румянцев николай иванович

Семьям Румянцевых и Матвеевых не очень повезло в истории. Обе остались в тени более известных дворянских фамилий. Даже Петр Александрович Румянцев-Задунайский (1725-1796) не заставил историков обратиться к подробному изучению его родословной. Попробуем приоткрыть занавес истории, рассказав о родителях фельдмаршала, людях весьма незаурядных.

Графский герб, составленный отцом полководца, имел латинский девиз: “Не только оружием” (Non solum armis) – яркое и образное выражение идеи служения Румянцевых Отечеству.

Александр Иванович Румянцев (1679/80-1749)1 был выходцем из дворянского рода, который, по преданию, происходил от нижегородского боярина Василия Румянца, “сыгравшего определенную роль в переходе Нижегородского княжества “под руку” Москвы при Василии I”2.

Александр Иванович был сыном обедневшего костромского дворянина, стольника Ивана Ивановича. В юности отец фельдмаршала был записан в Преображенский полк. Петр Великий заметил его и приблизил к себе.

Александр стоял на часах, а проходивший мимо царь “остановился, поглядел на него, спросил его имя, разговорился с ним и на другой день взял его в денщики, заметив ум и ловкость Румянцева”3.

Доверие Петра его выдвиженец заслужил преданностью делу, честностью, исполнительностью, смелостью и ловкостью. Именно за эти качества Натан Эйдельман назвал Румянцева-старшего “российским д Артаньяном”4.

250-летие со дня рождения Николая Румянцева Александр Иванович был превосходным дипломатом и неплохим военным. В 1716 г. Петр доверил ему и П.А.Толстому секретное государственное дело – возвратить в Россию царевича Алексея. Толстой и Румянцев уговорили царевича вернуться домой, после чего в 1718 г. бывший денщик был пожалован чинами майора гвардии и генерал-адъютанта. В 1724 г.

Петр направил Александра Ивановича чрезвычайным послом в Персию, а затем в Турцию. После смерти первого императора дела Румянцева-старшего шли с переменным успехом. В 1731 г. Анна Иоанновна решила назначить его главой Камер-коллегии, а он отказался, сославшись на неспособность к финансовым делам5. Этот поступок разгневал императрицу.

Наказанием стала опала и ссылка Румянцева вместе с семьей в Казанскую губернию. Будучи затем прощен, он стал казанским губернатором. После русско-турецкой войны 1736-1739 гг. Александр Иванович вновь отправился посланником в Стамбул. При Елизавете Петровне после войны со Швецией он заключил ценный для России Абоский мир и в 1743 г.

был возведен в графское достоинство.

В январе 1739 г. фельдмаршал Б.К. Миних написал отзыв о подчиненных ему в ходе войны с Турцией генералах. Там содержалась характеристика и на Румянцева, который “храбр и идет прямо на неприятеля; умен, хорошего обхождения с офицерами, имеет отличную память и большие сведения о внутреннем состоянии Государства.

.. он любострастен, пьет охотно по утру чарку водки, а за обедом бокал вина; играет до полуночи, а встает поутру поздно… Он очень учтив, когда трезв, но вздорен и болтлив, когда пьян… Но как он был употреблен по Министерии, то и обращал все свои способности более на оное, нежели на военное искусство…

“6

Интересно, что, по словам Миниха, Александр Иванович не знал “ни одного иностранного языка” и “при иностранной армии должен употреблять переводчика… что может иметь дурные последствия; и для него очень затруднительно”7. Однако достоверность этих сведений сомнительна – вряд ли множество заграничных миссий Румянцева удались бы при полной неспособности к языкам.

Мама – свой человек в царском окружении

Мать будущего героя Ларги и Кагула – Мария Андреевна – происходила из знатного рода бояр Матвеевых. Ее отец – известный в петровскую эпоху граф Андрей Артамонович Матвеев (1666-1728) оставил записки “Русский дипломат во Франции”.

Род Матвеевых был довольно молодым, но заметным при дворе. Еще более знаменит был дед Марии – Артамон Сергеевич Матвеев (1625-1682), женатый на шотландке Евдокии Григорьевне Гамильтон (Хомутовой).

В возрасте 13 лет он был взят во дворец, воспитывался вместе с царевичем Алексеем Михайловичем и стал его другом, а впоследствии ближайшим помощником. Но главная заслуга Артамона Матвеева в русской истории оказалась случайной.

Именно в его доме царь Алексей Михайлович познакомился со своей будущей супругой и матерью Петра Великого – Натальей Кирилловной Нарышкиной.

Андрей Артамонович получил превосходное образование в европейском духе, несмотря на то, что свои ранние годы вынужден был провести вместе с отцом в ссылке (в 1676 г. после смерти Алексея Михайловича Артамон Сергеевич был сослан в Пустозерский острог)8.

Андрей Матвеев прекрасно знал латынь, разбирался в искусстве, истории, дипломатии. В его библиотеке, перешедшей к нему от отца, были книги на русском, французском, польском, немецком языках, а также несколько ценных рукописей.

Андрей Артамонович стал послом России в Англии, Голландии и Франции и впервые сумел наладить отношения с Парижем.

Одна из дочерей Андрея от первого брака с Анной Степановной Аничковой – Мария Андреевна (1698-1788) свободно изъяснялась на иностранных языках, прекрасно танцевала, постигла европейские манеры.

Всегда находясь в ближнем царском окружении, она имела сильное влияние при дворе. По легенде, ее красота и живость обратили на себя внимание Петра Великого, который увлекся ею и сделал своей любовницей9.

Именно царь сосватал ее за Александра Румянцева, одарив жениха “многими поместьями”10.

Путешествие сквозь годы по легендарному маршруту Александра Суворова

Мария Андреевна достигла большого влияния при Елизавете Петровне, а затем и при Екатерине II. Французский посол граф Сегюр сообщал: “Не могу умолчать о старухе графине Румянцевой, матери фельдмаршала. Разрушающееся тело ее одно свидетельствовало об ее преклонных летах; но она обладала живым, веселым умом и юным воображением.

Так как у нее была прекрасная память, то разговор ее имел всю прелесть и поучительность хорошо изложенной истории. Она присутствовала при заложении города Петербурга, и потому наша поговорка: стара, как улица (vieille comme les rues), могла вполне быть применена к ней.

Будучи во Франции, она присутствовала на обеде у Людовика XIV и описывала мне наружность, манеры, выражение лица и одежду г-жи Ментенон, как будто бы только вчера ее видела. Она передавала мне любопытные подробности о знаменитом герцоге Мальборо, которого посетила в его лагере.

В другой раз она представила мне верную картину двора английской королевы Анны, которая осыпала ее своими милостями; наконец, она рассказывала о том, как за ней ухаживал Петр Великий”11.

Зубастая кумушка

Марию Андреевну отличал волевой характер, настойчивость, умение убеждать. Даже Петр Александрович, ее сын, непокорный и упрямый военный человек, к советам матери прислушивался.

Немало подробностей уделено ей в записках Екатерины II. Графиня и статс-дама (с 1744 г.) Мария Андреевна Румянцева постоянно находилась при высочайших особах, сопровождала великих князей и императрицу в их путешествиях. Елизавета Петровна поручила ей заведовать двором принцессы Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербстской.

Мария Андреевна постоянно находилась при ней и ее матери, наблюдала за ними и докладывала обо всем императрице. Румянцева, по воспоминаниям Екатерины II, своими суждениями и докладами ухудшала отношения между Елизаветой Петровной и ее матерью (“сплетни кумушек, которые ухудшали дело”12).

Графиня критиковала и саму Екатерину: “Я не избегла ни зубов, ни языка этой кумушки…”13

Как граф Аракчеев хранил память об Александре I После свадьбы Екатерины Алексеевны и Петра Федоровича Румянцеву отослали от двора, в том числе и потому, что канцлер А.П. Бестужев-Рюмин не любил ее14. Но и далее Мария Андреевна продолжала пользоваться милостями Елизаветы. Графиня одновременно играла на нескольких “шахматных полях” при дворе.

Вначале столь настороженно настроенная против будущей Екатерины II, она стала допускать с ней дружбу своей дочери Прасковьи. Вот что записала об этом императрица: “Так как я была бесхитростна, то привязалась ко второй дочери графини Румянцевой, ныне графине Брюс, которая была на два года моложе меня.

Она спала очень часто по моей просьбе в моей комнате и на моей постели, и тогда все ночи проходили в том, что мы прыгали, танцевали, резвились и засыпали очень часто только под утро: так велика была возня, которую мы поднимали”15.

Одна из редакций записок даже посвящена “другу моему, графине Брюс, рожденной графине Румянцевой, которой могу сказать все, не опасаясь последствий”16.

Екатерина указала еще одну черту характера Марии Андреевны: “Ко мне приставили самую расточительную женщину в России, графиню Румянцеву, которая всегда была окружена купцами…

“17 Это мнение субъективно и связано с тем, что Екатерина II оправдывала собственную расточительность в начале своего пребывания в России (“Румянцева вовлекла меня в тысячу расходов…”18).

Но Румянцева не прочь была поиграть в карты и делала это “с утра до вечера в передней или у себя, вставая со стула только за своею надобностью…”19 Шутили даже, что графиня умрет, тасуя карты20.

Став императрицей, Екатерина не стала вспоминать былые обиды и сделала в 1766 г. Марию Андреевну гофмейстериной. Поистине было бы странно и несправедливо отдалять от себя женщину, столь искусную в придворных делах. Кроме того, надо отдать должное Румянцевой – она не мучила и не изводила Екатерину Алексеевну и не делала на нее ложных доносов21.

Мария Андреевна достойна именоваться одной из самых выдающихся русских женщин XVIII столетия. Ее жизнь стала частью золотого века русской славы, отражением новых веяний в культуре и образовании России. Вполне уместны строки стихотворения Г.Р. Державина “На смерть графини Румянцевой”:

Она блистала Умом, породой, красотой, И в старости любовь снискала У всех любезною душой; Она со твердостью смежила Супружний взор, друзей, детей; Монархам осмерым служила,

Носила знаки их честей…

Все сказанное убеждает в том, что в семье Александра и Марии Румянцевых не случайно появился на свет великий русский полководец. И не стоит говорить лишь о генетике. Сам образ жизни родителей, умевших опережать свое время и не гнуть спину перед опасностями, сформировал могучую натуру фельдмаршала.
Настольный памятник в честь генерал-лейтенанта графа Н.М. Каменского

1. Русский биографический словарь. СПб., 1918. Т. XVII. С. 460. 2. Буганов В.И., Буганов А.В. Полководцы XVIII в. М., 1992. С. 300. 3. Полевой Н.А. Русские полководцы или жизнь и подвиги российских полководцев от времен императора Петра Великого до царствования императора Николая I. М., 1997. С. 79-80. 4. Эйдельман Н.

Из потаенной истории России XVIII-XIX веков. М., 1993. С. 54. 5. Меерович Г.И. Румянцев в Петербурге. Л., 1987. С. 12. 6. Отдел рукописей Российской государственной библиотеки. Ф. 255. Картон 2. Д. 19. Л. 1. 7. Там же. 8. Русский дипломат во Франции. Записки Андрея Матвеева. Л., 1972. С. 4. 9. Сухарева О.В.

Кто был кто в России от Петра I до Павла I. М., 2005. С. 435. 10. Полевой Н.А. Указ. соч. С. 79-80. 11. Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л., 1989. С. 337-338. 12. Записки императрицы Екатерины II. М., 2013. С. 43. 13. Там же. С. 57. 14. Там же. С. 498. 15. Там же. С. 57. 16. Там же. С. 1. 17. Там же. С. 219. 18. Там же. С. 264. 19.

Там же. С. 229. 20. Там же. С. 662.

21. Там же. С. 490.

Источник: https://rg.ru/2018/03/23/rodina-roditeli.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.